Главная

Фанфик "Локи в заточении" Глава 3 "Нежданный посетитель"

Основная публикация: Фанфик "Локи в заточении"

13.07.2016, 06:51
Локи по-прежнему находился в камере, но теперь придерживался своего плана: не принимал пищи, которую приносили. Лафейсон мог долго обходиться без еды, но вода была необходима. Однако он опасался, что и питьё тоже может быть отравлено. Справиться с этой проблемой пленнику помогли смекалка и ётунская природа.
Локи простирал руку над кубком, она приобретала синий цвет, и с кончиков пальцев принца слетала магия, превращая содержимое сосуда в лёд. Затем, Лафейсон доставал застывший цилиндр, а на дне обнаруживал мутный осадок, в котором и оставался яд. Ётун незамедлительно выливал незамерзающую отраву, а лёд мог съесть сразу или же снова отправить в кубок дожидаться полного превращения в кристально чистую воду, пригодную для питья.
Пленник начал было обдумывать план побега, но его мысли были прерваны внезапным визитёром, который оказался не кем иным, как Тором Одинсоном. Когда последний вошёл в камеру, энергетическая сетка опустилась.
– Не ожидал тебя здесь увидеть, – поприветствовал Лафейсон.
– Здравствуй, Локи, – произнёс гость.
Заключённый про себя отметил, что Тор не назвал его братом, не подошёл, чтобы похлопать по плечу, как обычно делал при встрече. Что-то изменилось в старшем принце, даже внешне ас выглядел иначе: вместо неизменного красного плаща на громовержце была одежда тёмных тонов, но самым странным был его взгляд, который Локи определил как потухший.
Пленник пришёл к следующим выводам: на воле Тору, пожалуй, жилось не слаще, чем Локи в тюрьме. И ещё, кажется, до здоровяка наконец-таки дошло, что они неродные братья. Разительные перемены удивляли, ведь, по мнению Локи, Тор всегда оставался, пожалуй, самым неизменным богом из всех, разве что помимо Одина (но в его возрасте это было неудивительно, поскольку Всеотец являлся уже давно сложившейся личностью). Но, вот, Тор – всегда был такой Тор: открытый, добрый, сильный, отходчивый и невнимательный к младшему брату. Казалось, у Одинсона появилась какая-то тайна (что для него было совсем не свойственно), а Локи нравились загадки. «Задержись-ка здесь братец подольше, чтобы я успел разгадать тебя», – подумал Лафейсон, а вслух спросил:
– Почему ты здесь?
– Я беспокоился о тебе, – ответил Тор.
– Ты? Беспокоился? Обо мне? Не верю! – взъелся обитатель камеры.
– Ладно, ты прав – не я – мама, – сдался собеседник. – Она сказала, чтобы я пришёл. Ты ведь знаешь, отец запретил царице навещать тебя, желая найти достойное наказание для предателя, но причинил тем самым боль и ей. Фригга любит тебя. Знание о том, что ты пытался расквитаться со своей жизнью, разбило сердце матери.
Локи нахмурился и спросил:
– О чём ты говоришь?
– Ты ведь ничего не ешь. Она просит тебя одуматься, – пояснил Одинсон.
– Ах, ты об этом! – облегчённо воскликнул узник, но вдруг пристально посмотрел на брата и констатировал: – Если бы не слова Фригги, ты бы не пришёл.
– Да, я не хотел – не знал, как с тобой говорить. Я ненавижу тебя за Нью-Йорк, – ответил Тор приглушённым, словно не своим голосом. А после добавил: – А теперь ещё эти твои выходки с едой: неужели думаешь, что просто заморить себя голодом намного лучше и достойнее, чем понести заслуженное наказание? Знаешь, Локи, я больше не доверяю тебе, но вовсе не хочу, чтобы ты умирал. Если это случится, я не знаю… Не люблю я эти сантименты! Короче говоря, ты должен поесть. Вот, – Одинсон с облегчением выдохнул и почесал светловолосую макушку.
Локи слушал, а на его лице появилась улыбка. Про себя узник отметил, что Тор, как бы это странно не звучало в отношении старшего брата, повзрослел. Раньше он умел либо яро ненавидеть Локи, либо бесконечно любить, одна крайность постоянно вытесняла другую, а сейчас бог грома, оказывается, мог одновременно злиться на проказника и пытаться позаботиться о нём. Одинсон удерживал эти две противоположности вместе, что Локи считал признаком зрелости ума. Тор, конечно, не был искусен в речах, но направление его мысли восхищало, и Лафейсон подумал, что у него с таким братом вполне мог бы состояться интересный разговор, а в душе пленника затеплилась надежда, что гость смог бы даже понять обитателя камеры. Из-за таких предположений глаза младшего принца загорелись зелёным азартным огнём, и он сделал свой ход:
– Я тоже тебя люблю, – сказал маг, положив руку Тору на плечо и неотрывно глядя ему в глаза. Затем, выдержав небольшую паузу, полушёпотом добавил: – И ненавижу.
Локи хорошо понимал, какой разговор ему нужен от брата. Проказник всегда умел играть на чувствах окружающих и сейчас представлял себя пауком, заманивающим жертву в заранее сплетённую сеть. Для того чтобы добиться желаемого, ему было нужно обескуражить Тора, сломать его защиту. И, кажется, последняя фраза попала точно в цель – громовержец дёрнулся под рукой младшего брата, а на его лице отразилась такая гримаса боли, будто ас был простым смертным, и его только что поразила молния.
– Ну, что же ты? Видишь, я отвечаю взаимностью! Не стоит слишком огорчаться – всё по-честному, – Локи выдержал паузу, но Тор молчал, и тогда младший снова перехватил инициативу и задал провокационный вопрос: – Для тебя ненавидеть намного легче и привычнее, чем испытать чью-то ненависть на себе?
– Нет, не то чтобы, – растерялся ас.
– Неужели ты думал, что только ты можешь позволить себе это чувство и не получить ничего взамен? – продолжал гнуть свою линию ётун.
– За что же меня ненавидеть? – похоже, искренне недоумевал громовержец.
– Да хотя бы за то, что ты просто существуешь на свете! – в сердцах ответил Локи. – Всю мою жизнь ты отбирал у меня любовь и гордость отца. У меня была власть, престол, но когда ты пришёл, всего этого не стало! Я ненавижу тебя за то, что ты всегда и во всём лучше меня и вечно побеждаешь, за то, что ты купался в лучах славы, в то время как мне отводил всего лишь роль твоей тени, я ненавижу тебя за то, что ты пренебрегал мной, – на едином дыхании выпалил младший брат.
– Прости, я и не думал, что причинил тебе столько боли… – произнёс Тор. – Но и ты ранил меня, когда предал всех нас.
– Пойми, я не мог иначе! Знаешь, это ведь заложено в самой моей природе, в той ситуации, в которой я оказался. Я – ётун, со всей магией, присущей ледяным великанам, да и что там говорить, потрохами. Я изначально был другим, пусть и не осознавал этого. Я не ас, как бы ни старался им стать, но и не ледяной великан в полном смысле – я воспитан в вашей культуре, их обычаи для меня чужды и непонятны. Я был в Ётунхейме и не чувствовал, что нашёл родную землю. Мой милый Тор, у меня нет дома, нет тех, кого я мог бы полностью назвать своими. Я никогда не чувствовал себя частью какой-то общности, поэтому мои действия только выглядели как предательство, но не являлись им по сути.
Я виноват, я так виноват, – продолжал свою речь Локи, заглядывая Тору в глаза, – на мне тяжкий грех, грех моего рождения. Я должен был искупить его ещё в младенчестве, умерев на ледяных скалах.
– Ты и себя ненавидишь тоже, – Тор озвучил вывод, к которому пришёл, выслушав откровение Лафейсона, а в голосе громовержца теперь появилось сочувствие: – Ты поэтому ничего не ешь?
– Нет, – отверг эту идею Локи.
– Мне не нравится вражда между нами, – сообщил Одинсон. – Может, всё ещё не поздно исправить? Не думаю, что я смог бы снова безраздельно доверять тебе, но…
– Я и не требую этого от тебя – Лафейсон прервал речь Тора. – Доверие – удел глупцов. Вопрос в другом: сможешь ли ты при этом оставаться рядом хотя бы какое-то время, слышать меня? Иногда бывает достаточно только разговора.
– Кажется, он только что у нас состоялся, – примирительно сказал светловолосый бог. – Я не хочу, чтобы ты заморил себя голодом. Это всё чушь, что ты напридумывал: нет никакого греха рождения! Ты – моя семья, часть моей жизни, и плевать на то, что ты оказался ётуном, да хоть ваном! Я люблю тебя, гадёныша, просто потому, что ты – Локи. И если оказалось так, что ты – ледяной великан, то – самый симпатичный из всех ледяных великанов, что я знаю!
Лафейсон в ответ рассмеялся, с него спало оцепенение, и узник подумал, что нет ничего плохого в том, чтобы рассказать о настоящих причинах отказа от пищи, ведь братья только что помирились, а значит, опасности от громовержца больше не исходило.
– Я говорю серьёзно, а ты смеёшься, – обиделся Тор.
– Моей целью не являлось прекращение жизни, напротив, я старался сохранить её, – произнёс младший принц и пояснил: – Мне в еду регулярно подсыпают яд, из-за этого я чуть не умер, – а после добавил: – мне было очень плохо здесь.
Одинсон смотрел на Локи во все глаза.
– Ты всегда был таким мнительным! Ты наказан, но твоё отравление никому не нужно, – сказал светловолосый бог и, посмотрев на Лафейсона, понял, что слова того не убедили, поэтому визитёр произнёс: – Я поговорю об этом с отцом. А пока вот смотри, что у меня для тебя есть, – Тор показал младшему брату посылку, состоящую из небольшой плетёной корзинки, в которой покоились пирожки, и свёртка с новыми книгами. – Мама для тебя собрала, – прокомментировал Одинсон. – Здесь яда точно нет. Твои любимые. Она сама их для тебя испекла.
Локи смотрел с сомнением на доставшееся ему великолепие. Младший из принцев понимал также, что остановить здоровяка, который что-то вбил себе в голову, не представлялось возможным. В его действиях Лафейсон разглядел заботу и поэтому сказал:
– Я буду благодарен в любом случае: если ты оградишь меня от яда или развеешь мои опасения.
– Я вернусь, как только что-нибудь узнаю. И чтобы к моему приходу всё съел – я проверю, – отдал последние наставления старший брат, быстро развернулся, подозвал стражника, тот на мгновение развеял защитную сетку, Одинсон вышел, и камера вновь оказалась заперта.
Сначала, после того, как Тор оставил заключённого в одиночестве, последний просто неподвижно сидел, потом любопытство взяло верх, и Локи подтянул к себе свёрток, опасливо посмотрел на пирожки, хотя в маминой выпечке яда, конечно, быть не могло, но у молодого бога в последнее время был печальный опыт, связанный с едой. Поэтому Лафейсон вытянул книгу, которая весьма заинтересовала его, так как, судя по всему, содержала философские рассуждения о возможности возникновения жизнеспособной, приносящей добро религии, основанной на лжи. Локи раскрыл переплёт и с увлечением начал читать фолиант, который был весь в пыли, из чего можно было заключить, что этот труд долго простоял на полке никем не востребованный. Мелкие частички поднималась в воздух, заставляя пленника чихать, его руки испачкались. Спустя какое-то время стало казаться, что пыль забилась глубоко в лёгкие, их начинало жечь изнутри. Лафейсон старался откашляться, но это не помогало, страдалец с ужасом посмотрел на свои пальцы, с них слезала кожа и начинала проступать кровь. Узник понял, что яд нашёл его там, где принц не ожидал. «Тор, неужели Тор – предатель? – пронеслось у Локи в голове. – Мама? Очевидно, весь мир сошёл с ума!» Опального принца сотрясал кашель, кровавые брызги летели на пол, пачкали одежду, которая покрывалась пятнами бурого цвета. Молодой бог задыхался, и сознание вновь ускользало от него. Неравный бой с невидимым врагом был снова проигран.
Добавил: BolnayaBabochka |
Просмотров: 436
Форма входа
Логин:
Пароль:
 

Статистика
Яндекс.Метрика